бесплатная помощь

Психологическая Юридическая

«Я женщина, мне хотелось бы не воевать с Кавказом»

2472 25    |    9 июня 2016 г.       
Переходящие жены боевиков, самобытная демократия, горянка в политике – переквалифицировавшийся в политики журналист Юлия Юзик рассказала «Даптару», каким она видит развитие Дагестана

Минувшей весной известный журналист, писатель, автор книг «Бесланский словарь» и «Невесты Аллаха» Юлия Юзик объявила о своем намерении при поддержке фонда «Открытая Россия» Михаила Ходорковского участвовать в предстоящих выборах в Госдуму РФ от Дагестана. 

В интеревью «Даптару» Юзик поведала о том, почему решила связать свои первые шаги в политике именно с Дагестаном, каким видит будущее республики, о терроризме на Северном Кавказе и своем отношении к «женскому вопросу».

Своеобразная, но демократия

– Ваши слова: «Если идти в политику, то кавказский регион для меня самый интересный». В чем интерес?

– Как я уже сказала, более десяти лет своей жизни я была профессионально связана с Кавказом. Этот микроскопический на карте регион тем не менее известен во всем мире, и всегда одно и то же: войны, сепаратизм, терроризм. Северный Кавказ – это место силы и мощной энергии. Российские цари и президенты неизменно оставляют след в истории своим отношением к «кавказскому вопросу». Сюда в ссылку отправляли Лермонтова, Толстой и Пушкин черпали здесь свое вдохновение. Но я женщина, и мне хотелось бы не воевать с Кавказом, а заложить основы будущего мира. У меня есть свое видение того, каким может быть Кавказ, если не будет воевать, а расцветет. Я попробую реализовать свои замыслы.

– Объявляя о своем намерении участвовать в думских выборах от Дагестана, вы мотивировали свое решение тем, что много лет писали о Кавказе и хорошо знаете Дагестан. В чем видите основные проблемы современного Дагестана? 

– Проблем много, это социальные, экономические, правовые вопросы. Работы непочатый край, в каком бы ты направлении не решил работать. Я десять лет изучала терроризм на Северном Кавказе, женский терроризм, суицидальный терроризм. В международном экспертном сообществе меня знают именно по этой теме. После терактов в московском метро в 2010 году я занималась расследованием того, что это были за женщины, и кто их подготовил для участия в акте террора. Я много общалась с правозащитниками в Дагестане. Все, что я могла сделать в том направлении, я сделала. За последние годы этих поездок и общения с людьми, поняла, что мне хотелось бы сделать что-то на благо республики. Я предложила уделить внимание в первую очередь поднятию экономики и вывода ее из теневой сферы.

То, что Абдулатипов позволяет кипеть политической жизни, это уже плюс

Я еще с 2010 года говорю о том, что в Дагестане высокий запрос на перемены, это регион очень энергичный, ищущий перемен и социальной справедливости. Надо направить эту энергию на созидание, дать молодежи развиваться в бизнесе, политике. Надо попробовать сделать Дагестан образцовой республикой на Северном Кавказе.

– Вы отмечаете, что Дагестан отличается от соседних Чечни и Ингушетии. Чем? 

– Тем, что в Дагестане есть жизнь, а Чечня – это выжженное поле. Многонациональность Дагестана не позволила согнуть его какому бы то ни было жестокому диктатору. По сути, здесь, конечно, своеобразная, самобытная, но демократия. И колоссальные возможности для развития экономики.

– Дагестан демократичнее? Демократичнее дагестанцы или дагестанская власть?

– И то, и то. То, что Абдулатипов позволяет кипеть политической жизни, это уже плюс. Но игра ли это, фальшивка, или он реально способен на подлинный дух демократии и новаторства, покажут выборы в Госдуму в сентябре.

Женский инстинкт по-дагестански

– Вас часто представляют, как «автора книги «Невесты Аллаха». Несмотря на то, что в своей предвыборной программе вы решили принципиально не затрагивать религиозных вопросов, наверное, у вас есть свое видение проблемы отъезда дагестанок в Сирию и их многократные замужества за боевиками?

– Да, конечно, я хорошо знаю эту проблему.

– Какой выход вы, как политик, можете предложить?

– Реальность пока такова, что силовые структуры позволяют уезжать всем желающим. В некоторых районах, в Гимрах, например, мне говорили о том, что открыто работают пункты вербовки и отправки в Турцию и Сирию мужчин и женщин. Это довольно жесткий метод realpolitic: чистка собственных авгиевых конюшен чужими руками. Весь пассионарный актив легально убирается из республики, и при этом никаких танков и криков правозащитников. Как политик я вижу выход в предложении Дагестану альтернативы: развитие частного бизнеса, образовательных программ, в том числе девушки могли бы получать образование в педагогической сфере, например, и поднимать уровень образования в республике, работать с детьми, вести социальные программы помощи детям. Нужно создать программу поддержки сельских школ и предоставить финансовые стипендии на обучение и работу талантливым девушкам. Если в дагестанском традиционном обществе так развиты базовые женские инстинкты, их можно направлять не в поддержку мужчин-боевиков, а на гуманитарно-образовательную сферу работы с детьми. Ведь дети – это наше будущее, что мы вложим в него, то и получим.

– Эффективно ли создание социальных гостиниц для таких женщин и поддержка от общественных организаций?

– Да, я считаю, что женщинам надо помогать в адаптации и всячески поддерживать их в этом социально. Я бы видела этот проект вне религии, ведь все мы люди, равные вне зависимости от расы, пола, национальности или вероисповедания. Классический гуманитарный проект помощи женщинам, попавшим в сложную жизненную ситуацию, адаптация их к жизни, помощь ее детям. Я одна воспитываю четверых детей, и прекрасно знаю, что это такое, когда ты вынуждена выживать одной с детьми в государстве, где каждый выживает сам. Поэтому, каким бы жестким политиком я не стала, женщинам и детям я буду помогать всегда и везде.

Пусть каждая женщина, которая чувствует в себе силы, идет в политику. Я лично поддержу каждую

– Еще одна цитата из вашего заявления о том, почему решили начать свои первые шаги в политике именно в Дагестане: «Может быть, следом за мной в политику пойдут молодые женщины из Дагестана. Всегда важен человек, который не побоится быть первым и проложить дорогу остальным». Почему, как вы считаете, эта первая девушка, готовая проложить дорогу молодым дагестанкам в политику, – это вы, а не девушка из Дагестана? 

– Меня всегда удивляет, почему женщины в России так болезненно воспринимают успех других женщин. Америка в этом плане идеальная модель того, как одной женщине, решившей заняться политикой, бизнесом или общественными инициативами, тут же в поддержку придут десятки других женщин, и поддержат финансово, юридически, морально. Там колоссально развита взаимоподдержка женщин, это то, чего нам в России ужасно не хватает. Мое выдвижение в Госдуму вызвало в Дагестане такой переполох, словно я собираюсь участвовать в конкурсе красоты «Мисс Дагестан», и, шутя, можно даже предположить, что кто-то насыплет мне стекла в туфли (шучу). Разве я у кого-то отобрала лавровый венок? Я прошла свой нелегкий путь, одна поднимаю четверых детей, пережила потерю карьеры в журналистике, годы без работы и отчаяние, когда за тобой четверо детей и что бы ни случилось, ты должна быть сильной и отвечать за их будущее. Наверное, именно это и побудило меня заняться политикой, рассчитывать на свои силы и искать рычаги влияния на процессы, от которых зависит уровень жизни многих людей, меняя этот мир в сторону совершенства. Если нам невыносимо жить в бедности или нас не устраивают социальные законы, давайте попробуем их изменить вместе! И ради бога, пусть каждая женщина, которая чувствует в себе силы, идет в политику. Я лично поддержу каждую. Пока я мало знаю о таких женщинах на Северном Кавказе, хотя вот, например, в Грузии в политике много ярких, умных женщин, и каждая находит свое место, и они в парламенте и в министерствах и на трибуне. Наравне с мужчинами. Потому что не выясняют, кто из них принцесса, и кому носить корону, а работают, как мужчины, оставаясь при этом женщинами. Пока мы живем в одной стране, России. Дагестанцы приезжают покорять Москву,  и очень не любят, когда им напоминают про национальность, они сразу кричат об ущемлении своих прав, и о том, что они граждане Российской Федерации. А когда я приехала в Дагестан, дагестанцы начали вести себя точно так же, как москвичи. Это даже мило. Наша Россия – она такая. В 1957 году китайский лидер Мао Дзэдун, поняв ошибочность своей стратегии в экономике, сказал, наконец: «Пусть цветут сто садов, пусть конкурируют сто школ». Когда появляется конкуренция, это всегда способствует развитию, в экономике или в политике. Так что я надеюсь на новые имена реальных прогрессивных политиков родом из Северного Кавказа. Мы, женщины, зная агрессивность мужчин в политике и бизнесе, должны поддерживать друг друга, только так ситуация в российской политике начнет меняться.

Бэла Боярова
Фото из архива Ю. Юзик

 

Другие публикации

Интервью
"У нас есть случаи, когда мать не может даже видеть своих детей"
Судебные приставы Ингушетии уважают средневековые традиции, а не законы России?
740 25    |    23 июня 2017 г.
Интервью
Чеченские женщины – в особой группе риска
«Новые» традиции в Чечне бьют по женщинам. Эксперт по Северному Кавказу Варвара Пахоменко рассказала «Даптару», как власти в республике не препятствуют «убийствам чести», наоборот – поощряют.
15030 25    |    12 июля 2017 г.
Интервью
Стихи, отрава и зашитый рот
Безответная любовь, изгнание из села, убийство. "Даптар" развенчивает мифы вокруг аварской Сапфо - Анхил Марин
2711 25    |    2 августа 2017 г.
Интервью
«Ей родная семья запрещают забирать ребенка»
Адвокат Айза Магомаева рассказывает «Даптару» как бракоразводный процесс в Чечне усугубляется нормами адата и шариата
2213 25    |    24 февраля 2016 г.