бесплатная помощь

Психологическая Юридическая

Новая жизнь

7421 25    |    21 апреля 2014 г.       
Писательница Полина Жеребцова, эмигрировавшая в Европу, столкнулась с дагестанкой, убежавшей от мужа-тирана, и записала ее историю для портала «Даптар»

Мы познакомились летним вечером за чашкой кофе, в маленькой забегаловке, которую открыл старый курд. В синей озерной воде отражалось безоблачное небо и плетеные кресла, где сидели на террасе, наслаждаясь покоем, посетители.

- Вы давно живете в Финляндии? - спросила меня незнакомка.

Я повернула голову, перестав наблюдать за парением нахальной горластой чайки, и увидела перед собой молодую женщину с мальчиком лет шести. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: это люди с Кавказа. Хотя на женщине было надето легкое платье, а ее длинные каштановые волосы непослушно рассыпались по плечам.

 Мальчик посмотрел на меня недоверчиво, после чего спрятался за мать.

- Два года живу. Беженка, - ответила я, показывая жестом, что они могут разделить со мной столик, если пожелают.

- Фируза! - представилась незнакомка, и ловким движением сняв кепку с мальчика, сказала: - А этого непоседу зовут Джамбулат.

Солнце не гаснет на северных землях. Мы говорили какое-то время о погоде, о билетах на паромы до Осло. Разговорились. Фируза решила рассказать мне историю своей жизни.

- Только поменяй имена! - попросила она.

 И я обещала.

 

***

- Все началось с того, что дядя решил выдать меня замуж. Наша семья жила в центральной части России, в русской деревне: уехали туда сразу после того как началась заваруха в Дагестане в 1999 году.

Главным в нашей семье был дядя, старший брат отца. Отец много болел, лежал прикованный к постели. Мы ухаживали за ним.

В моей семье четыре сестры и два брата. Мама умерла, когда родилась младшая сестренка.

Поэтому мы жили с семьей дяди. Помогали по дому, ухаживали за скотиной: у дяди были отары овец.

Своих детей у брата моего отца, восемь. Конечно, им самим было трудно, однако, нас воспитывали и покупали необходимые вещи: книги для школы, обувь, одежду.

Как только мне исполнилось шестнадцать лет, дядя сказал, что пришло время выходить замуж. У меня, как и у каждой девочки, были мечты. Больше всего на свете я хотела выучиться на повара, уехать в Москву, и открыть ресторан нашей национальной кухни!

Чем больше я узнавала своего мужа, тем страшнее мне становилось.

- Ты - старшая! Хватит дома сидеть. Сватаются! - возмущался дядя, слыша мои робкие отказы: я ведь не знала, кто сватается и что будет дальше. Меня в эти дела не посвящали.

Свадьбу решили играть не в Дагестане, а наоборот, пригласить всех дальних родственников в русскую деревню. Для этого заказали несколько микроавтобусов и назначили дату.

Пойдя к отцу я хотела попросить помощи, чтобы он не согласился на свадьбу, но он сказал:

- Слушай дядю! Им и так тяжело. Ты же видишь!

Я не могла возразить.

 

Младшие сестры уговаривали меня, что все будет хорошо. Тетя  купила белое платье, расшитое бисером и сказала, что жениха я увижу на свадьбе. Русские соседи удивлялись, что меня отдают замуж в шестнадцать лет, но после того как их тоже пригласили на свадьбу, даже обрадовались.

В частном дворе у дяди было два своих дома. Но комнат на всех не хватило, и мы поставили для гостей шатры на улице. Получилось красиво. Погода в августе сухая, теплая. На моей свадьбе гуляла вся деревня!

А ночью пошел дождь, началась гроза. Молния попала в здание поликлиники.

Не дождавшись пожарных, старое деревянное здание вспыхнуло и сгорело дотла. Наверное, это был знак от Аллаха, но мы - люди, давно невнимательны к явлениям и чудесам.

  

"Никаких средств для спасения не было: я не могла продолжить учебу, найти возможность заработка." Фото

 

Через неделю я оказалась в новом доме на окраине Махачкалы, где сестра мужа дала мне пощечину за то, что разбился стакан.

- Ты приехала к нам бить посуду?! - кричала она: - Ты ее покупала?!

Муж пришел вечером рассерженный, но мне ничего не сказал. Он работал в милиции. Каждый день было не ясно: его убьют при выполнении задания или он убьет тех, кого называли «исламскими радикалами». С ними шла непримиримая борьба и на это выделялись огромные средства от государства.

Чем больше я узнавала своего мужа, тем страшнее мне становилось: однажды заболел котенок, который жил с нами.

- Наверное, нужно отнести его в ветеринарную клинику? - спросила я.

- Не нужно! - ответил муж.

После чего вышел во двор и застрелил котенка.

Позвонив домой, я узнала что папа умер.

Возвращаться было некуда.

Мне не удалось больше родить детей. Два раза беременность прервалась после сильного стресса.

Узнав, что я беременная, сестра мужа и моя свекровь сразу заявили:

- Будет девочка - сделаешь аборт! Нам мальчик нужен!

Меня не воспитывали в строгих традициях ислама, но от безвыходности и горя, я стала учить молитвы и просить Аллаха, дать мне сына. Очень боялась, что меня заставят сделать аборт.

Семья мужа посмеивалась: «Он ловит террористов в горах, а дома вместо уборки и готовки, жена не расстается с Кораном!».

Вера меня спасала. Знакомых или подруг у меня появится не могло: из дома я выходила в сопровождении родных мужа, а приглашать гостей не имела права.

Котят больше не заводила.

Слава Аллаху, УЗИ показало, что я жду мальчика и на какое-то время меня оставили в покое.

 

Муж свирепел день ото дня: работа совершенно испортила ему нервы. Он мог проснуться посреди ночи, растолкать меня тумаками и приказать:

- Пошла на огород! Живо!

В полной темноте, мне приходилось идти на грядки и делать вид, что я их пропалываю. На седьмом месяце беременности это непросто! Но я не хотела, чтобы он сильно избивал меня. Я знала, что он умеет пытать людей. Ему приходилось по работе.

 

Когда родился Джамбулат, я подумала, что наша жизнь наладится: ведь все так хотели сына! Но не случилось.

Попав в разборки, муж загремел в реанимацию. Выжил. И с этих пор сделался совершенно неуправляемый. Теперь не только днем, но и ночью он пропадал на службе.

Я ждала его вечерами, подогревая ужин каждые полчаса. Позвонить на телефон не разрешалось: за это он мог толкнуть меня, ударить головой об стену. Муж объяснял: «Мешаешь работать!».

 

Никаких средств для спасения не было: я не могла продолжить учебу, найти возможность заработка. На все нужно получать разрешение мужа или его родных. Положении безмолвной рабыни стало моей участью.

Даже имя ребенку - дают родные мужа. Им в голову не приходит спросить мать, что она думает по этому поводу.

 

Мне не удалось больше родить детей. Два раза беременность прервалась после сильного стресса.

Однажды случилось так, что я делала намаз, а муж хлопнув входной дверью, задал мне вопрос. Но я не прервала молитву. Не дождавшись ответа, муж еще раз переспросил меня.

Поняв, что это козни шайтана, я продолжила читать «Ташаххуд».

- Где ты, гадина?! - взревел муж, а увидев меня на молитвенном коврике, просто обезумел.

На меня посыпались удары ногами и руками. Очнулась я в больнице со сломанными ребрами и поврежденной селезенкой.

- Сама виновата! - заявили хором родственники мужа.

Муж не приехал забирать меня домой. Пришла его сестра и всю дорогу корила за непокорность.

- Будешь умничать - выгоним! И сына никогда не увидишь! - предупредила она.

"На мужа я не могу заявить в милицию и как-то скомпрометировать семью - за это полагается смерть".

Джамбулат стал для меня целым миром: он словно ангел, единственный, кто не причинял мне горя и страданий. Потерять его я не могла. Это было хуже смерти. Я твердо решила бежать, но не подавала виду о своих намерениях.

Иногда мы с Джабмулатом ходили на рынок. Разговорившись с женщиной продававшей яблоки, я узнала что в Европе дают убежище.

- Тебе надо уехать! - подсказала мне торговка. Однако, сама помочь отказалась.

У ее семьи могли быть неприятности.

Несколько раз я пыталась дозвониться тете и дяде. Узнала, что моих сестер тоже отдали замуж: кого в Чечню, кого в Дагестан в горные села.

Им было не до меня.

 

Но человек, готовый мне помочь - нашелся. Им оказался мой одноклассник Дмитрий из русской деревни, приехавший в Махачкалу. Он работал дальнобойщиком.

Зная наши законы: на мужа я не могу заявить в милицию и как-то скомпрометировать семью - за это полагается смерть, Дмитрий поддержал идею побега.

Через время у моего бывшего одноклассника был рейс. Мы с ребенком залезли внутрь прицепа и затерялись среди коробок. Ехать было неудобно, нас подбрасывало на кочках. Через три часа я с сыном рискнула пересесть в кабину водителя.

 

Дядя встретил меня сурово, сказал, что ребенка придется вернуть, а сама я могу остаться.

Я плакала, кричала, что наложу на себя руки. Дядю это не смутило. В ответ он сообщил, что часть отары заболела, на полях неурожай, и вообще: у всех свои проблемы.

Выручил меня Дмитрий и семья ингушей, что жила в соседнем селе: одноклассник дал тысячу евро, а ингуши взяли с собой. Они с проводниками шли через Польшу, сдаваться в «беженцы».

Так, вначале я с сыном попала в Австрию, а потом во Францию.

Получив заветное убежище, мы сделали новые документы. Нас никто не найдет!

Веру свою напоказ не выставляю. Ни к чему это. Вера - она в сердце, а не в платках. Внешне одеваюсь, как европейские женщины. Выучилась. Открыла свое кафе! Будешь на юге Франции - заходи.

 

***

- А что ты делаешь в Финляндии? - спросила я.

Джамбулат, которому наскучило сидеть с нами, бегал по берегу, бросал камешки в воду и радостно смеялся.

- Меня привела любовь, - ответила Феруза. - Он тоже беженец, как и я. Только из Сирии. Мы скоро поженимся. Поверь, это будет настоящая свадьба: невесте сделали предложение и она согласилась!

Полина Жеребцова

Фото: IslamDag

Полина Жеребцова — писательница-документалист, поэтесса. Автор знаменитого «Дневника Жеребцовой Полины». Книга была переведена на многие европейские языки.

В 2013 г. Полина получила политубежище в Финляндии. Занимается правозащитной деятельностью. Выступает за освобождение Бориса Стомахина.Финалист премии имени А. Сахарова «За журналистику как поступок», 2012 год. Автор Доклада о военных преступлениях на территории Чеченской республики 1994-2004гг.

Полина родилась в многонациональной семье на территории Чечено-Ингушской АССР, в городе Грозном. Во время военных кампаний за пределы Чеченской Республики не выезжала. С началом войны в 1994 году в Чеченской Республике девятилетняя Полина Жеребцова начинает вести личный дневник, в котором описывает происходящие исторические события на своей Родине.

Другие публикации

Личный опыт
Истории одного села. Пастушья драма
Колумнист «Даптара» вспоминает, как однажды подвела брата
251 25    |    4 октября 2017 г.
Личный опыт
"Читала с коптилкой или со свечой"
Книжная полка писателя Полины Жеребцовой
1664 25    |    13 сентября 2017 г.
Личный опыт
«Не могу развестись, терплю из-за детей и родителей»
Жительница Дагестана рассказала «Даптару» о том, как важно доверие между родителями и детьми. И нужно половое воспитание для подростков.
846 25    |    21 августа 2017 г.
Личный опыт
Двадцать лет с похитителем
«Вместе с прежней Чечней разрушалась и моя семья. С мужем мы вечно скандалили». Любовь, умыкание, война, развод… Жительница Чечни рассказала «Даптару» свою историю
3777 25    |    10 августа 2017 г.